Персональный сайт

Одесским Джентльменам - 40 лет

radselo — Tue, 26 May 2026 14:55:07 GMT

5 мая 1986 команда Одесского Университета подала заявку для участия в первом сезоне возрожденного КВН.
Ага, ровно 40 лет тому назад. Смотрите, даже ставшие знаменитыми белые шарфики, еще не у всех были белыми.
Просто, кто не успел купить шарфик в "Военторге", надел то, что было в доме...
Не, ну серьезно, как поверить, что прошло 40 лет!
На всякий случай, пересчитайте,
не ошибся ли я...
/Евгений Каминский/

Однако!!!
Эти Джентльмены, пожалуй ,просто пацаны по сравнению с нами.
Когда мы играли в КВН они еще под табуреткой лазили.
/Пусть не обижаются, это мы по отцовски/
Нам то уже 60 лет.

МазлТов дорогой товарищ Чепурняк

radselo — Wed, 06 May 2026 15:03:59 GMT

Всем-всем добрый день!
Вчера утром поздравил с днём рождения своего звёздного друга и не только в фейсбуке - Евгения Чепурняка, капитана команды КВН ДГУ, великолепного артиста, юмориста, режиссера, шоу-мена, ныне заслуженно-народного артиста Украины.

Познакомила нас с Женей 24 мая 2012 года Аня Гронская. Мы были на одном из концертов Театра КВН ДГУ в Днепре.

Это удивительный человек. Веселый, отзывчивый, внимательный, коммуникабельный.
Таких эпитетов можно перечислять множество.
Главное - он просто бесподобен, он ЖЕНЕЧКА!
Не буду много распыляться, все его знают и его звездных номеров в Инете масса.
Я продемонстрирую несколько, которых нет в общем доступе.
Один записан на концерте в ХИРЭ в 1993 году, а другой мною в 2012 году.

С Днём рождения, Админ, Друг, Коллега и Сокурсник!

valerypevzner701 — Mon, 27 Apr 2026 22:00:59 GMT

Казалось бы, совсем недавно снег,
И след от шин - спасение идущим,
Капризный март - прелюдия весне,
И вот апрель, в натуре, не грядущий!

В нем две семёрки
Дня Рожденья ждут
У самого, что ни на есть порога,
К которому проложен и маршрут,
И место встречи, как в гостях у Б-га!

Много тебе и твоим близким кругов, наш Друг, коллега, Админ, сокурсник ,
Вова Данченко, вокруг Солнца!!!

p.s. От Админа:

50, 60, даже 70 позади,
Погляди, сколько лет, сколько зим
С той поры пролетели.
Мы не будем спешить,
да и ты не спеши, погоди...

А куда спешить?
Есть только одна цель и одна мечта - еще хоть раз собраться вместе.
Как это было в 2011, в 2012, в 2013, в 2014, в 2015, в 2016, в 2018, в 2022 годах...
Сегодня ностальгия по друзьям все крепче с годами.
И не только потому, что их ряды редеют, но и потому, что накопившиеся мысли из воспоминаний в башке должны быть кому-то изложены.
Хорошо, что есть этот сайт, где можно получить отдушину, есть соцсети, где отдаленно можно пообщаться.
Но это все не то...
Хочется глаза в глаза, рюмка к рюмке, наконец спросить "...ты меня уважаешь?"...
А вот хренова война все пустила под откос. В песне Валеры "Летайте самолетами , ребята" заложен глубокий смысл. Но когда же эти блядские самолеты полетят?
Но ничего, мы еще, как пожелал наш Бард, несколько кругов вокруг Солнца одолеем вместе.
Главное стремиться к своей мечте...

Прощай Жильцова

radselo — Wed, 04 Feb 2026 16:12:16 GMT

На девяностом году жизни скончалась
легендарная советская телеведущая
Светлана Жильцова.

С КВНом и Светланой связана вся наша молодость, вся студенческая жизнь.
Светлана Жильцова работала на советском телевидении с 1960-х годов.
В 1961 году она стала ведущей КВН. Жильцова работала совместно с режиссером Альбертом Аксельродом, позднее на его место пришел Александр Масляков.
Мы в те годы не пропускали ни одной передачи КВН и с замиранием сердца и большим уважением относились к Свете.

Вместе с Александром Масляковым она работала в программе до 1972 года.
В 1972 году КВН был негласно запрещен и возродился только в 1986 году.

На этих снимках она вместе с нашим другом, капитаном команды Рижского института гражданской авиации Юрием Радзиевским, победителем в 1969 году.
Кроме того, Светлана Жильцова вела передачи «Песня года», «Утренняя почта», «Будильник», «Музыкальный киоск», «По вашим письмам», «Огонек», «Спокойной ночи, малыши».
Жильцова ушла из телеэфира в 1993 году.
После этого она несколько лет проработала в Высшей национальной школе телевидения, а затем вышла на пенсию.

4 февраля 2026г.

Легендарная встреча с легендарными актерами КВН

radselo — Sun, 28 Dec 2025 15:19:59 GMT

Истории» у Яна Левинзона
и Ильи Аксельрода в гостях Евгений Чепурняк —
Народный артист Украины, актёр, режиссёр
и душа легендарной команды КВН ДГУ.

Дни рождения по кругу

radselo — Mon, 24 Nov 2025 22:49:23 GMT

"Так совпало друг за другом
Дни рождения по кругу.
Отмечают листопадом
И дождями если надо..."

Ноябрь или листопад (укр), это время, когда дни рождения друзей совпадают друг за другом, создавая уникальную атмосферу веселья и радости.
Листопад и дожди создают особую атмосферу, где радость и смех встретятся в каждый момент и вносят свою изюминку в этот праздник и каждый год собираются добрые друзья и близкие.

Объединение этих дней становится настоящим кругом счастья, где каждый момент наполняется смехом и теплом семьи.
Каждый год мы собираемся вместе, в кругу любимых людей, отмечая не только свои рождения, но и единство дружбы. Это время, когда радость разлита в воздухе, и даже листопад становится частью нашей истории, где смех и радость переплетаются с осенним дождем.
Листопад добавляет свою красоту в нашу маленькую традицию.
Странные совпадения делают праздники ярче, а список желаемого превращается в целое испытание.
Итак напоминаю с чего все начинается:
18 ноября - Феликс Кац, Израиль;
20 ноября - Таня Крючкова, Украина;
22 ноября - Семён Розенберг, Австралия;
25 ноября - Валерий Певзнер, Нью Йорк;
27 ноября - Лидочка Певзнер, Нью Йорк;
30 ноября - Мирон Клейн.
Вдохновение приходит в любую погоду, даже под дождем, и листопад не должен становиться помехой.

Такие события укрепляют дружбу и создают уникальные воспоминания.
Приглашаю всех вспомнить сегодня самые яркие события, встречи, которые оставили в памяти незабываемые впечатления.
Предлагаю вашему вниманию еще одну уникальную запись 9-ти летней давности, которую я обнаружил в просторах ЮТУБа.
Эта песня прямо в тему.

Пожелаем нашему Барду новых песен, крепкого здоровья, красивого голоса и верных друзей и пусть свеча продолжает гореть еще долго долго....

Разрушена память детства

radselo — Thu, 06 Nov 2025 09:17:07 GMT

"Городов на свете много,
Мне один из всех милей,
Город начинается со строек
Там где станция Баглей."

Исторически знакомое место с незабываемого детства.

И эта память сегодня разрушена злодеями.

Высоцкий или прерванный полет

radselo — Fri, 25 Jul 2025 19:31:48 GMT

Наша следующая страница совсем не похожа на все предыдущие.
Такое ощущение, что она впервые столкнулась с жизнью,
сделав свой первый шаг с вопросом:
" А как на Земле, на которой никак нет покоя?.."

Представьте на время
как шепчутся звезды
над бездной из кремня
громадного роста
на небе, омоленном
взглядом с Исподней...

Если бы выстрелы сделались немы,
Если бы трубы пропели отбой,
Мы бы нашли отвлечение темы,
Мы бы на эту молчали с тобой...

...............................

Мы бы на улицах бывшего тыла
Встретили женщин, которым верны,
Так бы всё это, наверное, было,
Если бы не было в мире войны...

Александр Алон (Дубовой), израильский поэт,
бард, солдат Цахала, 1953 - 1985

Представили такой вот огромный зал между небом и землёй,
с плывущими облаками, ждущими команды режиссёра "Занавес!"
и делающей свой робкий шаг из-за кулис на сцену нашей страницы?..
И это ещё далеко не всё, что волей судьбы связало авторов книги "Душа и Мысли", актрисой Ангелиной Филипповой,
Никитой Высоцким и Мариной Влади
всего с одной памятной датой - 25 июля 1980 года.
Целая вечность прошла с того июльского дня,
когда скорбная весть облетела города и веси
нашего необъятного пристанища из трёх букв "эС"
и одной рычащей "эР"...
Ушёл Владимир Высоцкий...
В самый разгар олимпийского сумасшествия,
когда никто и ничто не имело право
затмить и заглушить оглушительные звуки фанфар на весь мир...
Владимир Высоцкий смог.

Он оказался выше всех рекордов, ярче кумача и громче тишины пришедших проводить своего глашатая в последний путь...
"Владимир, или Прерванный полет",
- так Марина Влади назвала свою книгу
в память о Поэте, Актёре, Певце,
любимом и почитаемом землянами...

Сорок пять лет небеса слышат его раздирающий душу голос,
почти полвека мы помним и поем песни Владимира Высоцкого... Светлая ему память..

И как нам, соавторам книги "Душа и Мысли",
справиться с этой дилеммой, которая не имеет решения,
рушит всё, что создано разумом Человека?!!

Вы только вдумайтесь в строчки, оставленные потомкам в своём последнем стихотворении Владимиром Высоцким в июне 1980-го:

И снизу лед, и сверху. Маюсь между.
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там - за дело, в ожиданьи виз.

Лед надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед ним.

Это то стихотворение Владимира Высоцкого, записанное на двух сторонах бланка парижского туристического агентства
11 июня 1980 года, за полтора месяца до своей смерти.
Оно посвящено Марине Влади, именно ей, его жене,
прижизненное признание её, Марины - главной Музой его жизни. Позднее было продано ею на аукционе Drouot за 200 тысяч евро.

Он был Лучом Солнца в темном царстве и спустя почти полвека мы, живущие на Белом Свете поклонники и почитатели таланта
Владимира Высоцкого, обратились к модному сегодня AI или ИИ
с предложением - как назвать нашу страницу,
ждущую своего выхода на сцену между небом и землёй?
Ответ не заставил себя долго ждать - "Луч Солнца в темном царстве!".

Театр КВН ДГУ и Опера

radselo — Sun, 20 Jul 2025 11:35:35 GMT

ЛИТЕРАТУРНЫЙ АРХИВ

В 2014 году Григорий Гельфер и Evgeny Gendin написали пьесу
"Это опера, детка".
Это был интересный, авантюрный, масштабный проект, в котором принимали участие не только актёры театра ДГУ, но и артисты Днепропетровского театра оперы и балета.

Шли репетиции, готовились к премьере,
даже была напечатана афиша,
но спектакль по объективным причинам не состоялся.
А потом уже было не до него...
Но в архивах сохранился рабочий текст пьесы.
Это — шедевр!
Космический!
Острый, умный, захватывающий, смешной, грустный, интригующий — именно такой,
какой могут сочинить талантливые днепровские авторы театра ДГУ.
Читая текст, можно живо представить и героев, и происходящее на сцене.
На YouTube-канале можно прослушать все предложенные арии — чтобы ещё больше погрузиться в сюжет этой захватывающей истории.
Итак, гаснет свет. Открывается занавес!

ЭТО ОПЕРА, ДЕТКА

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ (часть первая)
Вначале – Людочка минуту-другую рассказывает о произведении «Кармина Бурана». На полном серьёзе. Как полагается. Рассказала, благоговейно-трепетно ушла.
Открывается занавес.
На сцене – масштабное начало «Кармина Бурана». Костюмированно, много народу (вся труппа?), балет, хор. Музыка – «О, Фортуна».

Действо – до 5-6 минут, постепенно музыка и действо нагнетаются, градус поднимается, и в какой-то самой пиковой точке появляется ДИРЕКТОР ТЕАТРА. Он в полной фрустрации, сомнамбулически идёт по сцене с портфелем. Музыка постепенно «расстраивается», хор постепенно тоже «распадается», балет постепенно «замирает». Все в шоке.
ДИРЕКТОР (полный трагического отчаяния): O, Fortuna, velut luna, statu variabilis, semper crescis, aut decrescis, vita detestabilis! (качает головой, шевелит губами)
Все, ещё ничего не понимая, но уже что-то чувствуя, смотрят на него
ДИРЕКТОР: Короче – всё!
КРИК ИЗ ХОРА: Что – «всё», товарищ директор?
Балерина: Что – «всё»???
ДИРЕКТОР: Нет у нас больше театра! Его - забрали! (м.б., показывает какую-то бумажку из портфеля)
Кто-то из балерин, м.б., падает в обморок (м.б., на руки партнёра?)
Кто-то: Кто?
Директор: Конь в пальто!
Услышав это, ещё две балерины падают в обморок (м.б., на руки партнёрам?)
(Вариант: та же балерина, на секунду придя в себя, падает на руки другому партнёру)
Директор: ТОТ, чьё имя нельзя называть… (смотрит в бумажку)… хотя…теперь… (машет рукой)… уже можно! Это всем небезызвестный… господин…Вальпургиев!
Следующая группа балерин падает в обморок
(Вариант: мужик или пара мужиков из балета падает на руки партнёрши)
(Ещё вариант: мужик из хора (или пара) падают в обморок)
Директор(с бумажками): Всё законно. (показывает наверх) Там подписали!
Кто-то: Как??? (показывает наверх) Там же теперь - всё по-другому!
Кто-то ещё: Там же теперь – совсем другие люди!
Директор: Вот эти «другие люди» и подписали. Теперь тут будет (показывает)– Рай, Европа и Москва. (поясняет) Ночной клуб «Рай», Торговый центр «Европа»… (уточняет)… Ещё один! И… «Москва» - клуб по боям без правил.
Кто-то: А как же мы? Мы же - Театр!
Хор(пафосно): Мы же - Театр!
(м.б., Балерина (из обморока): Мы же - Театр!
Цокая каблучками, на сцене появляется Людочка. Читает (рассказывает):
Людочка: Мы – театр. Наш театр был создан в одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году и сразу же стал заметным явлением в культурном ландшафте города, области, страны – а потом и другой страны. За годы существования поставлено 218 спектаклей. Среди них: гранд-оперы и камерные оперы, балеты и дивертисменты, оперетты и концерты, детские спектакли и музыкальные вечера. Это не считая партийный конференций, дней милиции, работников торговли и других профессиональных праздников. В коллективе – 8 народных артистов, шестнадцать заслуженных…
Какой-то актёр: Семнадцать!
Кто-то пожимает ему руку, поздравляя.
Людочка: Извините…семнадцать заслуженных! 24 лауреата международных конкурсов, 14 ведущих мастеров сцены, 92 артиста первой категории, 184 артиста второй категории и… (особенно торжественно)…один артист третьей категории!
Смешному одинокому артисту с тарелками в руках все хлопают
Людочка(на подъёме): Театр пребывает на балу удачи. Ему сопутствует внимание критики, любовь зрителей, официальные знаки признания. Коллектив много и успешно гастролирует. Впереди – новые рубежи, новые планы, новые горизонты. (пафосно) Мы – Театр! (кланяется, уходит)
Аплодисменты. Все кланяются.
Хор: Мы – Театр!
Все ещё раз раз кланяются, взявшись за руки
Директор(горько): Мы…не Театр. Мы – ЗЕМЛЯ! (тычет бумажку) Кадастровый номер – 666. Один гектар. В центре города… Ну, конечно, сам господин Вальпургиев тут не фигурирует, с нами на одном гектаре. Ему по статусу не положено. Но по документам тут будет – Вальпургиева дочь! (уточняет)Ада. (в бумажку) На неё тут всё…(обводит руками; обречённо) …Короче, всё. Мы бессильны. Mecum omnes plangite, как вы поёте!
Из ямы вылезает валторнист с валторной. (Вариант – Дирижёр (Гаркуша)
Валторнист(Дирижёр): Так чё – можно идти домой?
Директор(обречённо): Я же сказал: Mecum omnes plangite!
Все в прострации. Выскакивает Сергеев в костюме Солнца из «Кармины».
Сергеев (эпично): Стойте! Люди! Коллеги! Мы не отдадим наш театр!
Директор(устало): Сергеев, а вы-то куда? В костюме Солнца…Вы вообще должны были выйти в четвёртом номере…
Сергеев: Я знаю! Но я тут – не как Солнце! А как председатель профсоюзной организации нашего театра! Что нам Вальпургиев? («оперный смех») А-ха-ха-ха-ха! Мы не отдадим наш театр! Не отдадим! (начинает петь на мелодию и в размере «Фортуны»):
Не отдадим, не отдадим
Театр этим людям!
(жестом зовёт хор подхватить):
Мы победим!
ХОР (подхватывает): Мы победим!
Когда все вместе будем!
(нарастая)
Мы будем петь!
(Балет?): И танцевать!
Под нашей старой крышей!
Нас не сломать! Не запугать!
И пусть нас все услышат!
(нарастая)
Не отдадим, не отдадим…
Директор (прерывает этот «цирк», обречённо): Да кто нас услышит? Кому мы сегодня нужны??? Кому мы нужны были вчера? Кому мы нужны будем завтра? (пауза) Отож. (какой-нибудь солистке, печально) Это же опера, детка!
Балерина (пищит): И балет!
Директор: Тем более.
Сергеев: Нет!!! Не те сейчас времена! Не для того мы…тёплые вещи собирали и передавали… (жест)…туда!
Директор: Я думаю, Вальпургиев передал туда больше. Гораздо больше.
Сергеев: Всё равно! Я, как председатель профсоюзной организации, и как Солнце – не собираюсь прятаться!
Директор: Сергеев, солнце моё, вы не знаете этих людей! Они ни перед чем не остановятся! Они могут отключить воду, газ, электричество!
Сергеев («оперный» смех): А-ха-ха-ха-ха! Не привыкать!
Хор (на мелодию «Фортуны»): Не привыкать, не привыкать…
Директор: Они сожгут ваш велосипед!
Сергеев: М-м-м! Пойду пешком!
Хор (на мелодию «Фортуны»): Пойдёт пешком, пойдёт пешком…
Директор: Эти братки…(понизив голос)…они…они могут дорисовать бемоли в вашу партитуру!
Сергеев (пауза, шокирован): Это… не люди!
Директор: Так, короче, сворачиваем всё, декорации снимаем – тут хозяин одного стриптиз-клуба интересовался – продадим, премия всем будет! Последняя… (командует ) Снимаем, снимаем! Поехали, быстрее!
Рабочие сцены (при помощи артистов) начинают разбирать декорации.
Директор (зрителям) : Господа, ну вы сами всё видите… Вы понимаете, где мы все сегодня… э-э… А деньги за билеты – мы, конечно же, вам…(отвлекается, рабочим) Ну, что ты делаешь, ну, аккуратнее же! (зрителям) …Так на чём мы остановились? Деньги за билеты… Нет, ну это невозможно… (это - опять рабочим) Нет, ну это невозможно! Аккуратней! Я же сказал – «аккуратней»! Вот люди! (типа – заминает тему)
Декорации практически сняты. На сцене – «чёрный кабинет»
Сергеев (людям на сцене): Стойте! Люди! (зрителям) А вы – сидите! (людям на сцене) Вы – стойте! (зрителям) А вы – сидите!
Сергеев откашливается, и начинает с чувством петь фрагмент какой-нибудь арии – на итальянском языке (например – «Куртиджане…»)
Сергеев (прерывается): Неужели ЭТО никому не нужно?! Неужели никто не встанет на защиту? (трагически смеётся) А-ха-ха-ха-ха…
Директор: Никто, Сергеев. Ни-кто. (на зрителей) Эти встанут…и уй-дут. (зрителям, вполголоса) Деньги за билеты…ну-у… (опять заминает тему) А других людей для вас, Сергеев – у меня нет! (иронично) Ну…разве что какие-нибудь инопланетяне прилетят! (передразнивая «оперный» смех) А-ха-ха-ха-ха… Пришельцы!
Гаснет свет. Идёт офигенный световой –
НОМЕР С МАСКАМИ
Когда свет зажигается – на сцене оказываются три новых персонажа. Пока назовём их – Чепурняк, Гена, Юра. Они одеты как-то - ???. Все, кто остался, на сцене – в шоке.
Чепурняк(спокойно-значительно): Это – Земля?
Директор робко кивает.
Чепурняк: Та, что нам нужна?
Директор: Ка-ка-дастровый…– ш-ш-шестьсот шестьдесят ш-шесть.
Гена и Юра ходят, осматривают всё
Сергеев (бросается им наперерез): Не троньте мои партитуры!
Чепурняк: Странно, а мне казалось – нас тут ждали…
Гена: Сами же говорили: «Где инопланетяне, от это, пришельцы наши, ну такое…»
Юра (к балеринам, игриво): А вот они мы!
Директор: А вы не…(показывает вверх, потом в документы)
Чепурняк: Мы…(показывает вверх) Но не…(показывает на документы)
Директор: А к-кто вы? Вы-вы представляете…какую-то организацию? Какую-то…силу?
Чепурняк: Мы – ЧАСТЬ той силы…что желает зла… (Директор м.б пугается)
Но лишь тому – кто зла другим желает.
А не-желающих – поскольку не бывает –
То каждый день у нас - с коллегами – (на Юру и Гену, их реакция) - дела.
Подробно я рассказывать не буду –
Откуда прибыл коллектив наш небольшой. (реакция Гены и Юры)
Отмечу лишь одно: там – х о р о ш о.
Ведь это – о ч е н ь далеко отсюда…
С последним словом Чепурняка появляется звёздное небо.
Гена, тыча в звёздное небо, начинает объяснять.
Гена: От это от – де Кассиопея - то к нам от неё – сразу налево. Но токо не через Тау Кита – это ж какой крюк будет! – а отуточки мимо Альфа Центавры – пять-шесть парсеков – и, добро пожаловать, мы дома!
Гена стоит, довольный. Все ошеломлённо изучают небо.
Гена (вспомнил, хлопает себя по лбу): Плутон всё время справа должен быть! (опять стоит довольный)
Юра (сладко, вполголоса - балериночке): Нет-нет, вы так ничего не увидите… вот…шейку наклоните вот так чуть-чуть…(помогает ей наклонить шейку)… и вот так…(«помогает»)…видите? (апарт, держа балерину за подбородок) Какая шейка у людей… (поворачивает подбородок)А вот так ещё лучше…
(Как вариант: Юра «работает» с несколькими балеринами)
Сергеев(встревает, громко кашляя): Кхм! Скажите – у меня к вам профессиональный вопрос – а Солнце у вас там есть?
Чепурняк: Ну…его роль у нас играет…
Сергеев (ревниво): Кто???
Чепурняк: Ну…один Жёлтый Карлик. Ну…чуть-чуть побольше вас…
Сергеев озадачен (обижен). Трагически смеетсятя и уходит, поя: «Куртизаны…за позор мой…»
Директор: Не верю!
Чепурняк: В Карлика?
Директор: Нет, я вообще в это всё не верю! «Кассиопея»! «Тау Кита»! «шейку выше»! «мы – часть той силы»... Бред какой-то!
В это время в зрительном зале громко звонит мобильник («Нокия»!)
Директор: Вот б…быки! Боремся с этим, боремся…
Чепурняк(спокойно): Плохо боретесь.
Чепурняк делает короткое движение пальцем в направлении зрительного зала. Возникает холодный огонь. «Пылающий», орущий зритель выбегает из зала, крича в трубку: «Я перезвоню!»
Директор (впечатленно): Верю. (робко) Э-э… Простите, а как вас по имени-отчеству?
Чепурняк: У нас, мой друг, много имён. Масок, обличий… Вы же видели… Но для Земли мы выбрали простые имена. Я – Шмоланд. Мои друзья – Бергамот… (на Гену Колесника) …и Вувузелла (на Юру Богуславского)
Директор: Ага… Шмоланд. Бергамот. Вувузелла. Что-то мне это напоминает… Сейчас попрошу завлита. Наталья Николавна!
Директор делает несколько шагов. Какой-то эффект: то ли электрическая дуга, то ли что-то другое, Директора «возвращает» назад.
Шмоланд (мягко останавливает его): Никогда и ничего не просите! В особенности, у тех, кто умнее вас!
Директор(пронзённый догадкой): Вспомнил! Это же… Это же кино было! Ну, да – там Басилашвили, Безруков…
Шмоланд(мягко): Ну, зачем так буквально…
Гена: А кино, кстати – фуфло!
Директор: Скажите, господин…товарищ…Шмоланд…как к вам обращаться?
Шмоланд: Вариантов много… Можно – «сэр»… Можно – «сир»… Можно – «мессир»… Можно – «командир», «командор»…
Гена: Мы его называем – «камамбер»!
Директор: Скажите… камамбер… Скажите, камамбер, вот мы – никому не желаем зла. Мы – театр…
Хор(встревает): Мы – театр!
Директор: Да. А нам вот – желают. (тычет Шмолланду бумажку)
Шмоланд(изучает бумажку): …Красавцы! А что…этот там ещё работает?
Директор(грустно кивает): Да. Уже. Опять. Ещё.
Шмоланд: Понятно! (бумажка в его руках сгорает)
Директор: Красиво. Но это – копия.
Шмоланд: Я знаю.
Юра(среди балерин, оглядывая их): Камамбер, мы должны им помочь! Они хорошие. По крайней мере - хорошенькие…
Шмоланд: Ах, Вувузела, Вувузела! На каждой планете – одно и то же! (задумчиво) Одно…и то же… «Помочь»…
Директор: Ага…
Шмоланд: Но для того, чтобы лезть в дела человеческие, нужно понять: а что…оно… собственно…такое? (Директор кивает головой на каждое слово последнего предложения)
Директор: Я извиняюсь… «Оно» - это кто?
Гена: А шо непонятного? «Оно» - это люди!
Шмоланд (задумчиво): Для того, чтобы вас понять – нужно проанализировать биты и биты информации…
Директор: Вы хотели сказать – «байты и байты»!
Шмоланд: Я сказал то, что сказал.
Юра: Камамбер, я тут отсканировал их ноосферу – ну, что их волнует больше всего, о чём они думают, чем дышат…
Гена: Ну, шо-то типа – как ценностно-ментальная парадигма. Мы ж всегда такое анализируем!
Юра(продолжает): …ну, в общем, на первом месте у них деньги какие-то… на втором – деньги, но другие… потом любовь какая-то… секс какой-то… или сначала секс, потом любовь… Скидки в «Комфи»…. в общем, ничё непонятно… Тут ещё… (глядя на балерину, с подтекстом)… сканировать и сканировать…
Шмоланд: Ну, что ж, друзья, я думаю – именно здесь мы узнаем главные тайны человечества.
Директор: Здесь???
Шмоланд: Конечно, мой друг. Это ведь самое засекреченное место.
Директор (и труппа) удивлённо смотрят на него.
Шмоланд: Бергамот, Вувузела – что вы там насканировали?
Гена и Юра «сканируют»
Гена: Ну, шо… Мы тут погуглили. По количеству упоминаний – банки. Банки, банки… Прокуратура, суды, менты… Рада какая-то, Верховная…
Юра: …Торговые центры… Клубы ночные… Автосалоны… Футбол…
Гена: Церква…
Юра: Сауна…
Шмоланд: А Театр?
Гена (сканирует): …Казино не подходит?
Шмоланд отрицательно качает головой
Юра: Театра нет…
Шмоланд: Я же сказал – самое засекреченное место. Все тайны – здесь. Ну, что ж… Начнём понимать – что такое Человек…
Из оркестровой ямы, насколько возможно, высовывается «Тарелочник» с тарелками - и громко и эффектно «отбивает» фразу Шмоланда. В дальнейшем это сквозной приём. После некоторых «значительных» сентенций Шмоланда – Тарелочник высовыватся и «отбивает» их, гротескно подчёркивая их значительность.
Из оркестровой ямы, насколько возможно, высовывается «Тарелочник» с тарелками - и громко и эффектно «отбивает» фразу Шмоланда. В дальнейшем это сквозной приём. После некоторых «значительных» сентенций Шмоланда – Тарелочник высовыватся и «отбивает» их, гротескно подчёркивая их значительность.
Шмоланд(продолжает): Что там у вас на первом месте? «Деньги», говорите?
Директор(разводит руками): Так… Ну, а что…Ну, а как… Вот смотрите… (начинает рыться в портфеле, доставать бумаги, совать их Шмоланду) Вот это – финансовый план, вот это налоги, вот это поступления, вот это «Водоканал» нам выкатил…
На «Водоканале» Шмоланд делает изящное движение пальцами (хорошо бы с небольшой искрой!) – и Директор замирает
Шмоланд (замершему директору): Это опера, детка!
Отбивка «Тарелочника»
Вариант мизансцены: на сцене (в углу, скорее всего) появляется некая ВИП-ложа (или просто столик и кресла (стулья), на столике м.б. шампанское, фрукты. Отсюда Шмоланд и компания в дальнейшем будут смотреть номера
Цоканье каблучков. Бодро выходит Людочка.
Людочка: «Куплеты Мефистофеля» из оперы Шарля Гуно «Фауст», написанной в одна тысяча восемьсот пятьдесят девятом году. Акт первый, сцена третья. В разгар веселья появляется Мефистофель. Он исполняет злые и едкие куплеты о власти всемогущего золота над людьми. «Люди гибнут за металл. Сатана там правит бал, там правит бал!» - делает вывод посланец Ада, в роли которого – заслуженный артист Украины Александр Сергеев!
Выскакивает Сергеев в костюме Солнца. Людочка и все смотрят на него удивлённо
Сергеев(пафосно): Я спою эту арию! Я обязательно её спою! Но не сейчас! Сейчас нужно действовать! Нужен план! (задумчиво-бестолково ходит по сцене) Мы не отдадим наш театр! Все за мной!
Со словами «Не отдадим, не отдадим» (на «Кармину») скрывается в кулису. За ним никто не идёт. М.б., кто-то их массовки, которая на словах Людочки уже начала выстраиваться, дёргается за Сергеевым – но его партнёры одёргивают: «мол, надо работать!»
Шмоланд: Да, наш Карлик побольше…но не такой яркий…
Людочка: Извините, в «Куплетах Мефистофеля» - замена. В роли посланца Ада –заслуженный артист Украины(ведущий мастер сцены?артист первой категории?)-…..
Людочка уходит, сопровождаемая заинтересованным взглядом Юры.
Пауза. Нет дирижёра. «Замерший» Директор судорожно делает жест глазами и пальцами, зовя Дирижёра. Наконец с достоинством появляется Дирижёр. Начинается ария.

Бурные аплодисменты
Шмоланд (тоже хлопает): Браво, браво! Скажите, заслуженный…посланец Ада…
Солист (значительно): Да-да?
Шмоланд: Почему у вас, мой друг…носки дырявые?
Гена хихикает
Солист (смущённо): А как вы это…через туфли…?
Гена: А они через всё видят! Они ж пришельцы! (поправляется) Мы, в смысле!
Солист(значительно): Я… Я служу Высокому Искусству! А носки – это низко… (показывает вниз) … где-то там…
Юра: Камамбер, он хочет сказать, что он выше денег!
Шмоланд: Нет, он хочет сказать, что он выше носков!
Солист с достоинством стоит
Шмоланд: Скажите…
Солист (значительно): Да-да?
Шмоланд: Какая у вас зарплата?
Директор (м.б., выглядывая из-за кулис): Пять восемьсот!
Солист (удивлённо): Да???
Директор: Ну, это там надбавки новые - академические всякие…я не говорил, сюрприз хотел…а теперь оно вроде как и …
Шмоланд «убирает» его взглядом
Солист(значительно): Пять восемьсот!
Шмоланд: Вот видите, друзья – о деньгах по-настоящему может сказать…
Солист (в академической позе, значительно): Спеть!
Шмоланд(указывая на Солиста, продолжает): …только человек в дырявых носках, который точно не знает – какая у него зарплата…
Отбивка Тарелочника
Солист (гордо): Пять восемьсот!
Шмоланд: Ну, что ж, что касается денег, я думаю – достаточно.
Юра и Гена кивают.
Директор (из-за кулис): А я думаю – недостаточно! (прячется, или Шмоланд его нейтрализует)
(Примечание: Директор может появляться из разных мест, как чёртик из табакерки)
Шмоланд (Солисту): Спасибо, это было прекрасно!
Солист кланяется и с достоинством удаляется
Шмоланд: Минуточку!
Солист(останавливается, значительно): Да-да?
Шмоланд: Это – вам!
Дарит Солисту носки. Солист с достоинством принимает подарок, уходит
Гена (может быть???): Если кто на галёрке не видит – это носки!
Шмоланд: Что там у нас дальше?
Юра: Любовь, камамбер, любовь!
Шмоланд: Ну, что ж, только кончились деньги – сразу же приходит любовь. Как это по-человечески.
Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я
Цоканье каблучков. Бодро выходит Людочка.
Людочка: Ария Кармен из одноимённой оперы Жоржа Бизе, написанной в одна тысяча восемьсот семьдесят пятом году. Действие первое. В Севилье, на табачной фабрике перерыв. Девушки-работницы выходят на площадь. Все они держат во рту сигареты. Их тут же окружают мужчины. Шутки, смех, веселье. В разгар веселья появляется та, которую ждут с особым нетерпением – жгучая цыганка Кармен…
Гена (Юре и Шмоланду): Что у них все в разгар веселья появляются? То этот чёрт, то цыганка…
Юра (толкает его): Тебе неинтересно – не слушай… (Людочке, «обаятельно») Извините, пожалуйста! (обаятельно изображает «подчёркнутое внимание»)
Людочка (продолжает): …Темпераментная и смелая, Кармен привыкла властвовать над всеми. Её страстная «Хабанера» звучит, как вызов, как песня свободной любви. «Любовь – дитя, дитя свободы. Законов всех она сильней. Меня не любишь, но люблю я – так берегись любви моей!» - предупреждает знойная и роковая цыганка, ведущая мастер сцены…
«АРИЯ КАРМЕН» («Кармен»)
В конце арии Кармен идёт с цветком в сторону Шмоланда и компании. Гена расплывается в улыбке, «раскатывает губу». Но цветок достаётся Юре.

Бурные аплодисменты.
Шмоланд: Браво, браво…
Юра (м.б, целуя руку Солистке): Скажите, Кармен, что вы делаете сегодня вечером?
Солистка: Борщ.
Шмоланд: Вот смотрите, Вувузела. Только что кипели страсти - а вечером будет кипеть борщ. Но если страсти могут остыть - то борщ - … (весомо-отрицательно качает головой)
Отбивка Тарелочника
Солистка: Ну, почему? Это ж я ж холодный делаю, бурячковый. (показывает) Вот такую кастрюлю! Ну, чтоб моим на неделю хватило! У меня ж семья – знаете какая?
Гена: Знаем!
Солистка: Откуда? А-а…вы ж эти…пришельцы!
Юра: Может быть…вы посидите с нами (показывает на их «ВИП-ложу») Здесь шампанское, фрукты, музыка…
Солистка: А-а… (спохватывается) Ой, ну, что вы! Во-первых, нам директор не разрешает…
Директор (откуда-то): Да разрешаю, разрешаю!
Шмолланд «нейтрализует его
Солистка: …А во-вторых, если не будет борща – они ж меня съедят! (заливисто смеётся) (Шмоланду и компании) Очень приятно было познакомиться! (Юре) Приходите ещё к нам в театр!
Солистка идёт в сторону кулис
Шмоланд: Минуточку!
Солистка останавливается. У Шмоланда чудесно появляется в руках букет цветов. Он вручает его Солистке.
Шмоланд: Это вам! (показывает на цветок, который Солистка дала Юре) По-моему, выгодный обмен…
Аплодисменты. Солистка уходит с цветами, «меццо-сопранно» напевая «Любо-о-вь, лю-ю-бо-о-о-вь…»
Юра (спрашивает у Шмоланда): Скажите, Камамбер, а…любовь…она обязательно должна заканчиваться семьёй?
Шмоланд (задумчиво): Семья может быть… Но любовь не обязательно должна заканчиваться!
Отбивка тарелочника
Цоканье каблучков. Бодро выходит Людочка.
Юра (внимательно оглядывая Людочку): Не обязательно… Согласен… Не обязательно…
Людочка (уточняет у Шмоланда и компании): Семья?
Шмоланд благосклонно кивает.
Людочка: Дуэт Одарки и Карася из оперы Семёна Гулак-Артемовского «Запорожец за Дунаем», написанной в одна тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Действие первое. Изрядно подвыпивший Карась не без оснований опасается встречи со своей сварливой женой Одаркой. Но избежать неприятного разговора не удаётся. Одарка осыпает мужа бранью, допрашивая, «откуда ты взялся». Карась пускается на разные выдумки, однако под настойчивым напором жены он проговаривается, что провёл две ночи у «небоги»…
Гена:«Не боги» - это она про нас?
Шмоланд (поясняет): «Небога» - это племянница. Тобто – племiнниця. Це – по-українськи.
Юра (вполголоса): Камамбер, а откуда вы знаете?
Шмоланд (веско): Якщо ти знаходишся в Україні – ти повинен знати мову!
Отбивка Тарелочника
Юра: Зрозуміло… (Людочке) Будь ласка, продовжуйте, сонечко!
Людочка: Дякую…. Итак, Карась проговаривается, что провёл две ночи у небоги – и семейная ссора принимает угрожающий оборот. «-Збився, бачиш, я з дороги, і прийшлось хоч пропадать!» - оправдывается заслуженный артист Украины (ведущий мастер сцены? артист первой категории?)….. в роли Карася. «-Макогоном руки й ноги поламаю - будеш знать!» - обещает ему от всей души заслуженная артистка Украины (ведущий мастер сцены? артистка первой категории?)….. в роли Одарки.
ДУЭТ ОДАРКИ И КАРАСЯ («Запорожец за Дунаем»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд(актёрам): Браво, браво! Вы очень ярко, художественно и убедительно показали нам модель человеческой семьи…
Актёры довольны и смущены
Юра (встревоженно): А что – бывают Не-человеческие?
Гена: А то! Я тут загуглил… (смотрит в гаджет) …так самка богомола – она вообще после акта любви отгрызает голову своему любимому!
«Карась» (в шоке): Та шо ви кажете! Не може бути!
«Одарка»: Який жах!
Шмоланд: У людей это - гораздо гуманней. Самка человека грызёт голову любимому - годы. Долгие, счастливые годы…
Отбивка Тарелочника
Юра: Какая-то неправильная модель, несправедливая…
«Одарка»: Та нормальна модель!
Юра: Интересно, а бывают справедливые модели?
«Карась»(воодушевляется): Бувають. Вы знаєте – бувають. От «Отелло». (с чувством) Там я…(жест двумя руками – «душащий») …восстанавливаю справедливість! (с сожалением) Но токо – дуже рєдко! «Отелло» - раз в полгода у нас… (оглядывается, вполголоса) Потому шо дірєктор у нас…
Директор(откуда-то): Та что - на ваше «Отелло» последний раз тридцать восемь билетов было продано! Уже даже солдаты не ходят!
Шмоланд «нейтрализует» его.
«Карась» (раздухарившись): А хотите – я прямо щас исполню? (м.б., прямо на сцене начинает мазать гуталином лицо, превращаясь в Отелло)
«Одарка»(испугавшись): Не надо! Они не хочут! (показывает на Шмоланда)
Шмоланд: Как-нибудь в другой раз. Обязательно! Спасибо. На сегодня всё! Спасибо!
Пауза. «Карась» и «Одарка» не уходят.
Шмоланд: Спасибо!
«Карась»: А подарки?
«Одарка»: Хоча бы Одарке!
Шмоланд: Подарки… Есть подарки. И Карасю, и Одарке. Мы всегда их берём, когда отправляемся в какое-нибудь путешествие. Бергамот! Вувузела!
Юра и Гена достают красивые, упакованные коробочки. «Одарка» и «Карась» в радостном ожидании, перешёптываются, думают, что им сейчас такое подарят, такое подарят…
Гена и Юра торжественно вручают коробочки. «Одарка» и «Карась» лихорадочно распаковывают их и достают зеркальце (Одарка) и бусы (Карась).
Пауза. Рассматривают «подарки».
Шмоланд: Мы всегда дарим это местному населению.
«Карась» (растерянно): Тю! А шо это? (м.б., надевает бусы)
«Одарка»: Мы шо – дикари какие-то? Туземцы?
Шмоланд: Ну, если вы отказываетесь… Если вам не нравится…
Юра и Гена делают шаг, чтоб забрать подарки назад.
«Одарка»(прижимает зеркальце к груди): Конечно, не нравится! (забирает у «Карася» зеркальце) Ещё как не нравится! (командует «Карасю») Пойдём!
«Карась»: А чого?
«Одарка»(поясняет): Мы обиделись!
«Одарка» с подарками решительно идёт в кулисы. «Карась» нерешительно идёт за ней. Возле кулисы «Карась» оборачивается.
«Карась»: А «Отелло» - оно ещё будет! Мы ещё от это…
Уходять
Пауза.
Гена: …Жалко, шо «Отелло» не будет! Потому шо мне шо-то Верди захотелось послушать. Ну – так сильно!
Юра: А мне про Измену интересно. Тема-то важная, нужная…
Шмоланд: Ну, что ж, друзья – будет вам и Верди, будет и измена. Прошу! (жест).
Цоканье каблучков. Бодро выходит Людочка
Людочка: Куплеты Герцога из оперы Джузеппе Верди «Риголетто», написанной в одна тысяча восемьсот пятидесятом тире одна тысяча восемьсот пятьдесят первом годах. Акт первый, картина первая. Блестящий бал во дворце герцога Мантуанского. За окнами уже белеет рассвет, но праздник продолжается: смех, музыка, танцы, великолепие придворных, улыбки красавиц…
Гена: Разгар веселья, короче - мы поняли!
Людочка (продолжает): …В центре всеобщего внимания - сам герцог. Молодой красавец, пустой и ветреный, он славится на всю Мантую своими любовными похождениями. Однако – первопричиной мимолётных и случайных связей Герцог считает природу женского характера. «Сердце красавиц склонно к измене» - утверждает Герцог. «И к перемене, как ветер мая» - настаивает он в исполнении заслуженного артиста…..(ведущего мастера сцены...? артиста первой (второй) категории?)……
Всё готово. Номер вот-вот должен начаться. Герцог м.б., откашливается
Сергеев (из массовки, громким шёпотом): Герцог! Герцог! Валера(имя солиста?)! Псс, псс! Я здесь! После арии встречаемся в вестибюле! Будем строить баррикады! Не отдадим! (жест «Но пасаран!»)
Герцог(откашливается): Кхм-кхм!
Звучит музыка, начинается ария
КУПЛЕТЫ ГЕРЦОГА («Риголетто»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд: Браво, браво! Даже где-то - брависсимо.
Юра: А правда – неожиданный такой финал? «Сердце красавиц, как бы, склонно к измене» - «но изменяю первым им я». На опережение. Превентивно, то есть. А чё – мне нравится!
Шмоланд: Не только тебе. У людей – вообще это принято. «На опережение». Создай проблему другому – пока другой не создал проблему тебе.
Отбивка Тарелочника
Шмоланд: (Солисту) Правда, Герцог? ТАК у вас?
Солист: Простите, где - «у нас»?
Гена: Ну, не в Мантуе же!
Солист (вздыхает): Эх…Где мы – где Мантуя…
Гена: А вы где?
Солист (грустно-устало): Мы… Мы – везде. (загибает пальцы) Отчётный концерт области – пой, отчётный концерт города – пой, отчётный концерт района, отчётный концерт микрорайона… (продолжает загибать пальцы на другой руке) …прокурорам пой, налоговой пой, причем – такое пой! (достаёт камертон, сверяется с ним; поёт) «Наша служба и опасна, и трудна – но державы пополняется казна! За второй квартал собрали больше на – (с Хором?) сорок три процента…»
А вы говорите – «Мантуя»! (загибает пальцы) …Ёжика пой, Пятого Гриба в «Белоснежке» пой… (Шмоланду, с чувством) Вы не понимаете – что такое Пятый Гриб!
Шмоланд: Понимаю, Герцог, понимаю… Это – вам! (в руках у Шмоланда возникает красочный буклет)
Солист: Мне??? А что это?
Шмоланд: «Вся Мантуя». Путеводители, карты, фотографии…
Шмоланд вручает Солисту буклет
Солист (смотрит буклет, восторженно):Боже мой! Дворец, где я пел! Мой дворец!!!
Солист уходит, рассматривая буклет и мурлыкая: «La donna è mobile, Qual piuma al vento…»
Юра: По-моему, хороший человек этот солист…
Гена: А вот персонаж его, Герцог этот – какой-то мутный…
Шмоланд: А вы знаете, друзья – Герцог не виноват. Виноват Король! (показывает наверх)
Юра и Гена смотрят на него удивлённо. Пауза.
Юра: Это как?
Выходит Людочка и объясняет.
Людочка: Мало, кто знает, что опера «Риголетто» была задумана по мотивам пьесы Виктора Гюго «Король забавляется». По требованию цензуры, во избежание подрыва авторитета королевского двора – Король был заменён неким Герцогом.
Юра: Спасибо!
Людочка уходит, провожаемая взглядом Юры.
Гена: От же ж гады!
Шмоланд: Так у них заведено. Грехи Короля всегда спишут на какого-нибудь Герцога.
Отбивка Тарелочника
Шмоланд (разводит руками:) Цензура – во все времена, во всех театрах…
Неожиданно возникает Директор
Директор(запальчиво): В нашем театре цензуры нет! Особенно в балете! Говорим, что хотим!
Меняется свет.
БАЛЕТНЫЙ НОМЕР С ДВУМЯ МУЖЧИНАМИ

Аплодисменты. Танцоры по-балетному раскланиваются и упархивают
Гена (вслед им): Э, алё, а поговорить? А подарки??? (Шмоланду) Камамбер, шо это было?
Шмоланд: Ну, во-первых, это – не опера, детка!
Юра: А-а, это балет…
Шмоланд: Ну-у...можно и так сказать… Просто, друзья мои…есть традиционные, привычные…может, даже кому-то поднадоевшие формы… А есть иные… Нетрадиционные формы… Ну, как бы, модерн…
Директор (откуда-то): У нас в театре этого нет! (скрывается)
Шмоланд(задумчиво): Люди часто говорят, что у них этого нет… Но не потому, что у них этого нет…(все на него заинтересованно смотрят) …А потому что они говорят, что у них этого нет…
«Тарелочник» вздымает тарелки, готовясь «отбить», но Шмоланд жестом останавливает его, продолжает сентенцию.
Шмоланд(продолжает «задумчиво»): Люди…они…очень…и очень…

У Тарелочника не выдерживают нервы, и он громко «отбивает»
Шмоланд (указывая на «Тарелочника», снисходительно-иронически): Ну, вы сами видите…
Юра: Камамбер, а вот этот вот…нетрадиционный модерн…он только в искусстве? Или ещё где?
Гена: Ещё где и ещё как! Мы ж сканировали!
Юра: А мне вот такая любовь, как в опере, нравится… Настоящая. Классика. Я такую же хочу. Пусть даже она будет безответная! Несчастная!
Шмоланд: Безответная? Несчастная? Есть такая любовь! Это – любовь…к Родине!

Цоканье каблучков. Бодро выходит Людочка.
Людочка: «Половецкие пляски»! Вокально-хореографический фрагмент из оперы «Князь Игорь», написанной Александром Порфирьевичем Бородиным в период с одна тысяча восемьсот шестьдесят девятого по одна тысяча восемьсот восемьдесят седьмой годы…
Гена: Ого!
Людочка(продолжает): …и, по некоторым данным, дописанной и оркестрованной его друзьями – Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым, Александром Константиновичем Глазуновым и Анатолием Константиновичем Лядовым - в одна тысяча восемьсот девяностом году…
Гена: От это, я понимаю, друзья – дописали, оркестровали…
Шмоланд: …и заметь, Бергамот – ничего не присвоили. Русская интеллигенция. Девятнадцатый век.
Людочка: Итак, действие второе, картина вторая. Половецкий стан. Хан Кончак, с большим уважением относясь к своему пленнику, Князю Игорю – и желая его развеселить, приказывает другим пленникам и пленницам петь и танцевать. И вот, начинаются половецкие пляски, сопровождаемые хором. То плавные, томные, полные неги, то дикие, необузданные, вакхически буйные – они передают все оттенки любви к Родине и тоски по ней. Же. «Улетай на крыльях ветра ты в край родной, родная песня наша!» - поют и танцуют пленные участники коллектива нашего театра.
«ПОЛОВЕЦКИЕ ПЛЯСКИ» («Князь Игорь»)

Бурные аплодисменты

Неожиданно из гущи половецкой массовки вперёд выскакивает один половец, в облачении, с мечом (или кинжалом, или копьём). Это – Сергеев.
Сергеев: Так не отдадим же на поругание врагу землю нашу, храм наш! То место святое, где положили мы…книжки свои трудовые! Не отдадим! (потрясает мечом; на мотив «Кармины») «Не отдадим! Не отдадим!»
Сергеев «подстрекает» половецкую массовку, массовка нестройно, но достаточно угрожающе подхватывает, потрясая мечами:
Массовка: «Не отдадим! Не отдадим!»
Шмоланд: Браво, браво… (указывает на исполнителей) Вот смотрите, друзья: начинали, как половецкие пленники, а закончили – почти как свободные люди!
Гена: А почему – «почти»?
Шмоланд: Потому что они оказались в другом плену.
Юра: В каком, камамбер?
Шмоланд: В плену иллюзий. Для человека - это самый страшный плен…
«Тарелочник» отбивает.
Шмоланд («Тарелочнику», раздражённо): Ну, чего вы бэмкаете?! Что я такого сказал? Это же банальность! Трюизм! Обычный штамп!
Гена (на «Тарелочника»): А он просто в плену штампов!
«Тарелочник» отбивает (?)
Юра(пытаясь осознать): Так что, жизнь человека – это постоянный переход из плена в плен?
Шмоланд: Нет, в конце плена нет.
Юра: Ну, слава Богу…
Шмоланд: В конце – Тлен.
Пауза
Шмоланд («Тарелочнику»): А вот здесь – можно и бэмкнуть.
«Тарелочник» отбивает
Шмоланд: Хотя – тоже ничего нового…
Шмоланд задумчиво оглядывает половецкую массовку, сцену, зал…
Шмоланд: И всё-таки…эти люди заслуживают того, чтобы им помочь. Слишком они… (немаленькая пауза) …люди!
Врывается Директор
Директор: Золотые слова, товарищ камамбер!
Директор опасливо прикрывается от Шмоланда, но тот его не «нейтрализует
Директор: Не боюсь! (выпрямляется) Не боюсь, видите? Хватит! Всю жизнь боялся! То того боялся! (показывает вверх) То того боялся! (показывает вверх в другую сторону) То того и того боялся! (показывает вверх в одну и в другую сторону)
А теперь – никого не боюсь! (уточняет Шмоланду) С вами. Отбоялись! (коллективу) Правда, друзья?
«Разношерстная», нестройная реакция коллектива
Директор: Видите – какой у нас коллектив! (показывает на людей) Мы – Театр! (на мотив «Кармины» - а-ля Сергеев) «Не отдадим, не отдадим…»
Его поддерживает Сергеев ( и м.б., коллектив)
Громкий звонок «Нокиа»
Директор: Вот же ж б… Быки! (к залу) У кого это?! Убью!!!
Звонок продолжается. Директор соображает, что это у него.
Директор: А, это у меня… (достаёт телефон, прикрывает его перед разговором, говорит всем, на фоне продолжающегося звонка) Не отдадим, не отдадим! (в трубку) Алло! Кто ещё там? (слушает, голос резко меняется) А, это в-вы… К-как – «в течение часа»?... Куда-куда?... К каким ч-чертям?... К с-собачьим? …А-а…А-а… Ага…ага…п-понял… Л-ладно…
Сергеев (громовым голосом): Не «ладно»!
Сергеев выхватывает трубку у Директора
Сергеев(в трубку): А теперь слушайте сюда! Мы не отдадим наш театр! Слышите?! Не отдадим! «Не отдадим, не отдадим…»
Сергеев поворачивает трубку к массовке (хору?)
Массовка (хор?): Не отдадим! Не отдадим!
Сергеев поворачивает трубку к зрительному залу, «подстрекает» зрителей
Зрители (под управлением Сергеева): Не отдадим! Не отдадим…
Сергеев (в трубку): И никогда больше сюда не звоните! А-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Сергеев с размаха бросает директорский телефон на пол. Директор очумело смотрит на телефон (жалко же, дорогой…), потом машет рукой.
Шмоланд: Ну, что ж, друзья, я вижу, что выхода нет. По крайней мере, из театра… Ни для вас…(труппе и директору)…ни для... (значительная пауза, Шмоланд осматривает своих друзей; потом переводит взгляд в зал, зрителям)… вас!
Гена(зрителям): Сами же кричали: «Не отдадим, не отдадим!» Ну, вот и помогайте!
(к дирижёру) Маэстро, вам же помощь нужна?
Дирижёр кивает
Шмоланд: Ну, что ж, пришло время народу и тут взять всё в свои руки…. Я знаю, бывали удачные примеры. Правда, немного. И не здесь… Вувузела!
Юра: Да, камамбер!
Шмоланд: Сходите в народ и приведите кого-нибудь достойного.
Юра: А кого – «достойного»?
Шмоланд: Я же сказал – «кого-нибудь»…
Юра идёт в зал и каким-то хэппенинговым способом (придуманным режиссёром, откуда мы знаем? J ) выбирает зрителя (скорее всего, зрительницу).
Какую-нибудь такую - чтобы не было ощущения, что это подсадка
Шмоланд (Дирижёру): Маэстро, не будете ли вы столь любезны передать свой опыт этой прекрасной даме? Ну, вместе с палочками.
Дирижёр (передавая Зрительнице палочки): Дирижирование – это… Это…как любовь! Здесь главное – вдохновение и умение держать ритм! (обводит сцену и зал) Когда мы едины – мы непобедимы! (Зрительнице) Маэстро, урежьте марш!
МАРШ РАДЕЦКОГО

В конце марша, на поклоне, на апофеозе, на точке радости и всеобщего единения – резко гаснет свет. Остаётся аварийный свет. Тревожная атмосфера осаждённой крепости. Звучит голос Людочки («а-ля Левитан»). Во время её слова по залу тревожно шарят прожекторы. Блокада, короче.
Голос Людочки: Дамы и господа! Просьба сохранять спокойствие! Наш театр окружён и находится во временной осаде. Но это не должно испортить наше с вами праздничное настроение. Ведь мы – театр… (Хор: «Мы Театр!»?????)… и готовы к любым испытаниям. Потому что за нами: оперы и гранд-оперы, балеты и дивертисменты, оперетты и детские спектакли. А если учесть, что в коллективе – 8 народных артистов, шестнадцать…э… семнадцать заслуженных, 24 лауреата международных конкурсов, 14 ведущих мастеров сцены, 92 артиста первой категории, 184 артиста второй категории и один артист третьей категории (отбивка тарелки!) – то мы можем выдержать всё. Тем более, что в нашем буфете имеются достаточные запасы бутербродов, как с колбасой, так и с сыром, шоколадных конфет, горячего чая и кофе, шампанского и даже коньяка. Это всё ждёт вас прямо сейчас, но всё-таки просьба: когда вы берёте бутерброды, чай или даже коньяк – не забывайте о тех, кто слабее вас – о женщинах и детях. Запасов хватит на всех, но…не забывайте.
И, пожалуйста – слушайте сигналы оповещения. С третьим сигналом – просьба собраться здесь. В нашем духовном убежище.
Отбивка тарелки.

АНТРАКТ

Театр КВН ДГУ продолжение ОПЕРЫ

radselo — Fri, 18 Jul 2025 18:49:33 GMT

«ОХОТНИЧЬЯ ПОЛЬКА» (Штраус) – со стреляющим дирижёром

Бурные аплодисменты
Цоканье каблучков. Выходит Людочка.
Людочка: Вы прослушали замечательную «Охотничью польку». Музыка – Иоганна Штрауса-младшего. Предупредительные выстрелы – народного артиста Украины Владимира Гаркуши (?). Выстрелы маэстро носят пока что превентивный характер. Они объясняются нашим осадным положением. Но мы ещё раз просим всех вас сохранять спокойствие – ситуация находится под контролем. Свет восстановлен, звук заработал, буфет заработал тоже.
Появляются Шмоланд сотоварищи. Видно, что они из буфета. Например, у Шмоланда – чашечка кофе (с сигарой?), у Гены пакеты (он набрал с собой) с палками колбасы, батонами хлеба, бутылками). У Юры в руках два бокала с шампанским.
Шмоланд: Очень приличный буфет, между прочим. И кофе вполне настоящий.
Гена: Не то, шо на Альдебаране – помните в прошлом году?
Юра (протягивает Людочке бокал): А это – вам!
Людочка (смущённо): Мне? (берёт бокал, смотрит на него) Это всё мне???
Юра: Нет, не всё! (изящно достаёт из кармана шоколадку) Это тоже вам! (произносит тост) За то, чтобы вся эта история счастливо закончилась!
Людочка: Для нас? (обводит рукой театр)
Юра (сладко): Для нас – всё только начинается…
Собираются чокнуться и выпить, но Шмоланд останавливает процесс
Шмоланд: Друг мой, Вувузела – по-моему, вы торопитесь. Наша очаровательная проводница в мир прекрасного ещё находится при исполнении.
Гена (вставляет свои «3 копейки»): А выпившая проводница – это всегда проблема!
Шмоланд (Людочке): Итак, какую новую страницу из жизни этого… любопытного человечества мы откроем сейчас?
Врывается Директор. На Директоре следы некоторых побоев. Возможно, что-то порвано из одежды. Возможен синяк под глазом.
Директор: Та какая «страница»??!! Какого… «человечества»???!!! Они уже ногами начали! (держится за бок) Ох…
Директор в сердцах выхватывает у Людочки бокал с шампанским, который
она не успела выпить и залпом выпивает его.
Директор: Фух… Короче, Шмоланд, вы собираетесь включать свои сверхъестественные способности для нашей защиты? Или песенки будем петь?
Шмоланд: Будем петь песенки.
Директор (обречённо вздыхает): Понятно… (берёт у Юры бокал с шампанским, залпом выпивает и его, вытирает губы) …Союзники со Вторым фронтом кидают…
Директор берёт у Людочки шоколадку и в сердцах откусывает большой кусок
Шмоланд: Да не волнуйтесь вы так. Успеем мы показать вам всё сверхъестественное.
Юра (Людочке): Не волнуйтесь, успеем…
Шмоланд: А «песенки» – как вы их назвали – всё-таки послушать надо.
Гена: Конечно. Люди ж готовились. Диезы учили, бемоли, форшлаги всякие… Это же опера, детка!
Шмоланд (задумчиво): Вот ведь парадокс. Человек всё время готовится, готовится – и всегда не готов.
Пауза. Шмоланд оглядывается в ожидании Тарелочника с его отбивкой.
Директор (разводит руками): Люди - на передовой…
Возможны за сценой какие-то звуки, крики, взрывы. М.б., слышно: «Отдавайте!», «Не отдадим!». Возможны короткие перебои со светом. Директор нервничает, дёргается.
Шмоланд: Не волнуйтесь. Я же сказал – всё будет в порядке.
Гена: Или не будет.
Юра: Или не всё.
Шмоланд: Видите – сколько вариантов? Интересно же! Что нам готовит будущее…
Людочка встрепёнывается, выходит «на позицию». По ходу её объявления выстраивается «зимняя» декорация
Людочка: Ария Ленского «Что день грядущий мне готовит» из оперы Петра Ильича Чайковского «Евгений Онегин», написанной в одна тысяча восемьсот семьдесят седьмом тире одна тысяча восемьсот семьдесят восьмом годах. Действие второе, картина вторая. Раннее морозное утро. У оледенелой мельничной плотины появляется Ленский.
Выходит по-зимнему одетый Солист. С пистолетом!
Людочка: Рядом с ним – его секундант Зарецкий.
Никто не выходит. Директор оглядывается, затем достаёт зимнюю шапку (или вязаную шапочку, как у Никулина) и становится рядом с «Ленским»)
Людочка: Они ждут опаздывающего на дуэль Онегина.
Солист и Директор изображают нетерпеливое ожидание. Директор смотрит на часы.
Людочка: Наконец Зарецкий не выдерживает и идёт к мельнице искать Онегина.
Директор неуклюже кланяется и уходит («к мельнице, искать Онегина»). Вполне возможны аплодисменты.
Людочка: Ленский остаётся один. Он в глубоком раздумьи. «Паду ли я, стрелой пронзённый? Иль мимо пролетит она?» - рассматривает варианты своего ближайшего будущего молодой поэт – в исполнении народного (заслуженного?) артиста….. (ведущего мастера сцены...? артиста первой (второй) категории?)……
АРИЯ ЛЕНСКОГО («Евгений Онегин»)

Бурные аплодисменты. На аплодисменты выходит и Директор (как исполнитель роли Зарецкого) и тоже кланяется.
Шмоланд: Браво, браво! Я восхищён. Я плачу. Ну, там…В глубине души. (друзьям) Да, друзья, предсказывать будущее – дело благородное… (указывает на Ленского)…но неблагодарное.
Появляется Тарелочник. Он – легкораненый (м.б, перевязана рука).
(Примечание. В дальнейшем – с каждым появлением Тарелочника – степень его «ранености» увеличивается, он всё более забинтован и загипсован. Т.е., он параллельно участвует в боевых действиях по обороне театра)
Отбивка Тарелочника
Шмоланд(вопросительно): Но пасаран?
Тарелочник кивает, делает «рот-фронт», отбивает и уходит
Шмоланд: Да, героизм, романтика, сильные чувства, дуэли… (Ленскому) Скажите, а вот лично вы могли бы застрелить человека?
«Ленский»(задумывается): Ну…Нет… Пожалуй…Нет… Точно – нет! (маленькая пауза, смотрит на свой пистолет) И вообще – я не военнообязанный!
Гена (в готовности): Камамбер, подарок доставать?
Шмоланд: Ну, конечно. Мы же всем дарим.
Гена лезет за подарком. Достаёт большого плюшевого медведя с бантом. «Ленский» в предвкушении подарка.
В это время опять мигает свет, за сценой шум, выстрелы (?), крики: «Отдавайте!», «Не отдадим!»
Директор(не выдерживает): Послушайте, камамбер Шмоланд! Вы видите, что делается?! Мы преступно теряем время!
Шмоланд: Ну, что ж. Вы правы. Время будем экономить. Вот только – на чём? (задумывается) А, ну да! На подарках!
Гена прячет подарок назад.
Шмоланд («Ленскому», деловито): Спасибо, Ленский. До свидания.
«Ленский», лишённый подарка, медленно выходит из фрустрации.
«Ленский»: А вы знаете… (смотрит на свой пистолет) А пожалуй… Я бы смог… Застрелить… Человека… Одного…
«Ленский» медленно направляет пистолет на Директора. Директор медленно пятится, затем, ускоряясь, убегает за кулисы. «Ленский» с пистолетом убегает за ним.
Гена (Юре, кивая на кулису): Догонит?
Юра: Не-а.
Гена: Ну, хоть убьёт?
Юра: Не-а.
Гена: Спорим?
Юра: Под что?
Гена(косясь на Шмоланда, достаёт неподаренного плюшевого медведя): Под это.
Юра: Давай.

В это время из противоположной кулисы появляется слегка запыхавшийся Директор. Сразу же апеллирует к Шмоланду.
Директор: Знаете, товарищ Шмоланд, что я вам скажу?
Гена со вздохом отдаёт плюшевого медведя Юре.
Шмоланд (Директору): Знаю. Но скажите.
Директор: Вот это ваше решение экономить время за счёт подарков… Это…извиняюсь за выражение…какая-то..еврейская логика!
Шмоланд: За какое именно выражение вы извиняетесь?
Директор(в замешательстве): Ну, евреи… Ну, вы, может быть, не знаете… Они, может быть, не везде есть…
Гена: Та не – везде, я погуглил! Даже отут, в областной администрации…
Директор быстро его останавливает
Директор: Сразу хочу сказать, что я отношусь к ним нормально, у меня даже друзья есть. Особенно – там… (показывает в оркестровую яму; звук скрипочкиJ), но… но… (Директор в полном замешательстве)
Цоканье каблучков. Людочка приходит на помощь
Людочка: Хор евреев из оперы Джузеппе Верди «Набукко», написанной в одна тысяча восемьсот сорок первом году!
Юра (шёпотом): «Набукко» - это кто?
Гена(смотрит в гаджет): «Набукко» - это газопровод. Ну, в обход который. (показывает жестом)
Людочка (поясняет): Набукко - сокращённая итальянская интерпретация имени вавилонского царя Навуходоносора Второго. Итак, действие третье, картина вторая. Вавилон. Евреи-рабы поют о своих бедах и горестях, о потерянной родине, о разрушенном Храме и о других своих еврейских проблемах. Они верят, что Всевышний смилостивится, а Набукко…
Гена (поясняет Юре): Ну – Навуходоносор…
Людочка: …а Набукко – отпустит их домой, в Израиль. «Ва, пенсьеро, сул али дорате, ват ти поза, су кливи, су колли» - поют евреи.
Юра (у Шмоланд): Камамбер, вы понимаете по-еврейски?
Шмоланд: Да. Но они поют по-итальянски.
Гена: А шо – евреи знают итальянский?
Шмоланд: Они знают всё.
Людочка: Итак, на сцене евреи!
Услышав это, Директор оглядывается и быстренько сваливает со сцены.
Людочка: Они плачут…
Юра (неожиданно, хору): Евреи, подождите, не плачьте! (Людочке, с чувством) Это – вам!
Юра вручает Людочке плюшевого медведя с бантом.
Людочка: Мне???
Юра обаятельно кивает. Людочка потрясённо берёт медведя и медленно уходит.
Юра (хору, радостно): Евреи, плачьте!
ХОР РАБОВ-ЕВРЕЕВ («Набукко»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд (хору): Браво, браво! Это было грандиозно. И я уверен – вы обязательно восстановите свой разрушенный Храм!
Неожиданно из хора евреев выскакивает «еврей» Сергеев
Сергеев (пафосно): Наш Храм – это наш театр! И разрушить хотят ЕГО! (к хору) Ну, что, евреи, коллеги, ребята? Защитим Храм? Не отдадим? «Не отдадим, не отдадим»!
Хор подхватывает: «Не отдадим, не отдадим!» и мужественно двигается в кулисы.
Один «еврей» останавливается и спрашивает у Сергеева.
«Еврей»: Скажите, Сергеев! А вот эта защита нашего театра… (поправляется)… не, ну Храма нашего… Она как будет оплачиваться – как сверхурочная?
Навстречу из кулис выскакивает Директор
Директор: Вот народ! Вот народ! (уточняет) Не, я не имею в виду какой-то народ конкретно, я вообще!
«Евреи» продолжают двигаться
Директор: Ну, ладно, ладно! Сверхурочные не обещаю, но отгулы будут. Потом, когда победим…«Не отдадим, не отдадим»! (жест)
Директор и «евреи», скандируя «Не отдадим!», скрываются в кулисе.
Шмоланд: Сергеев!
Гена: Сергеев!
Юра свистит. Сергеев оборачивается
Сергеев: Я вас слушаю, товарищи пришельцы!
Шмоланд: А вот нам хотелось бы послушать ВАС…товарищ Сергеев! Вы вообще-то… петь умеете?
Сергеев: Я – заслуженный артист!
Гена: А шо ж не поёте?
Сергеев: Очень большая общественная нагрузка… Я ведь председатель профсоюзной организации нашего…
Юра: Да знаем, знаем!
Сергеев: Коллеги оказали мне высокое…так сказать… Но я это всё делаю на общественных началах! Абсолютно бескорыстно!
Шмоланд (задумчиво): Интересная вещь этот бескорыстный труд… Это работа, причём не за деньги – она занимает у человека все силы, всю энергию, всё время… которое должна была бы занимать работа, за которую он получает деньги!
Отбивка «тарелочника» (ещё более «раненого»)
Гена (указывает на тарелочника, уважительно): От человек! И на общественном фронте своё получил, и на основную работу успел.
Юра: А, между прочим, не какой-то там «заслуженный» - а актёр третьей категории!
Тарелочник отбивает и уходит «на фронт»
Сергеев (закипает): А вы знаете… Я спою! Здесь и сейчас! Несмотря на то, что я нужен там и сейчас!
Сергеев показывает в кулису, откуда слышно: «Отдавайте!», «Не отдадим!», «Сергеев!», «Где Сергеев?»
Сергеев (в кулису): Сейчас! (Шмоланду) Причём спою абсолютно бескорыстно!
Шмоланд: О чём же?
Сергеев: О корысти! Чтобы вы увидели – как это плохо!
Гена: В смысле - как плохо вы поёте?
Шмоланд: Бергамот, не хулиганьте! Не обижайте нашего заслуженного! Пусть он подарит нам замечательную сольную партию!
Сергеев: Партию я вам не подарю. Я беспартийный. Но! Я привык работать в коллективе! Будет дуэт. Мне поможет мой заместитель по культурно-массовой работе.
Цоканье каблучков. Выходит Людочка (с медведем!)
Людочка: Дуэт Графа и Джеронимо из оперы-буфф Доменико Чимароза «Тайный брак», написанной в одна тысяча семьсот девяносто втором году. Действие второе, сцена первая. Кабинет богатого купца Джеронимо. Обедневший Граф пытается втолковать своему предполагаемому тестю, что он отказывается жениться на его старшей дочери Лизетте, поскольку она ему не нравится. В ответ Джеронимо обвиняет Графа в нарушении договорных обязательств. В свою очередь, Граф предлагает переформатировать договор. Вариант графа следующий: он берёт в жёны младшую дочь, Каролину, которая ему нравится – но в качестве компенсации готов отказаться от половины приданого…
Гена всё это время старательно конспектировал
Гена (объясняет): Надо всё записывать, а то в этой опере так красиво поют, шо ни одного слова не понятно…
Юра (глядя на Людочку): Зато как говорят! И понятно, и очень – ну, очень! – красиво…
Людочка смущённо утыкается в медведя, затем продолжает
Людочка: …Так вот. Это партнёрское предложение нравится старому купцу: он получает в зятья графа, и при этом экономит пятьдесят тысяч. Таким образом, корыстные интересы каждого участника сделки синхронизируются.
Гена (дописывает за Людочкой): «Син..хрен…»
Людочка: «Хоть вы сейчас умрите, хоть умрите, хоть умрите. Хоть вы сейчас умрите, хоть умрите, хоть умрите – а старшую берите!» - настаивает председатель профсоюзной организации нашего театра, заслуженный артист Украины Александр Сергеев в роли купца Джеронимо. «Не будьте так упрямы, так упрямы, так упрямы! Не будьте так упрямы, так упрямы, так упрямы – поладим без труда мы!» - гарантирует ему заместитель председателя профсоюзной организации по культурно-массовой работе, артист первой(?) категории (мастер сцены?)………….. в роли Графа.
ДУЭТ ГРАФА И ДЖЕРОНИМО («Тайный брак»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд: Браво, председатель, браво заместитель по культурно-массовой работе, браво всей профсоюзной организации! Бескорыстно, чисто и нефальшиво.
Гена: Не, он там во втором куплете «ля» не взял, третьей октавы!
Сергеев: Я никогда не беру то, что мне не положено!
Второй солист: Если что – я добираю. Я всегда готов подстраховать товарища. (берёт ноту) А-а-а!
Шмоланд: Мо-лод-цы. Ну, в общем, после вашего дуэта я понял одно: нужно идти на сделку с чистой совестью!
Отбивка Тарелочника (в следующей степени «ранености»).
Уходит воевать.

Опять за кулисами шум, крики, опять мигает свет. Выбегает директор. Возможно, на его костюме следы продуктов. М.б., он в охапке держит какие-то продукты, бутылки.
Директор: Они окружили буфет! Это катастрофа!
Директор убегает, роняя бутылки
Сергеев: Нельзя оставаться в стороне!
Второй солист: Там наши товарищи и продукты!
Поворачиваются, чтобы идти «воевать».
Шмоланд: А не страшно? Вы же можете и…не вернуться?
Сергеев: Да? Мы можем и не вернуться? (осмысливает) Да. Мы можем и не вернуться.
Второй солист: Но если мы не вернёмся – за нас отомстят!
Сергеев+Второй солист (хором): За нас отомстят!
Сергеев: Мы – артисты!
Сергеев+Второй солист (хором): Наше место – в буфете!
Уходят «в битву». (На протяжении этого разговора мигает свет, слышны «военные» звуки, звон разбитых бутылок (там же буфет захватывают)
Юра: Камамбер, про любовь я что-то уже понимаю. А вот – месть… Это как? Тоже сильное чувство?
Шмоланд: Да, Вувузела. Месть – это чувство, не менее сильное, чем любовь. (задумчиво) Только…в результате любви люди – как правило – появляются на этот свет. А в результате мести – двигаются, как правило, в обратном направлении… (пауза) …Был бы рядом мой друг, третьей категории – он бы подчеркнул эту сентенцию.
Из-за кулис – отбивка Тарелочника.
Гена: О, подчеркнул! Значит, живой ещё…
Юра (Шмоланду): И что – месть люди тоже воспевают?
Шмоланд (лукаво): А ты, Вувузела, спроси у своей любви!
Юра (смущённо): Что вы имеете в виду, камабер?
Шмоланд жестом указывает в кулису – откуда, естественно, цокая каблучками, появляется Людочка.
Людочка: Ария Царицы Ночи «Ужасной мести жаждет моё сердце» - из оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Волшебная флейта», написанной в одна тысяча семьсот девяносто первом году. Действие второе, сцена третья.
Священная пальмовая роща. Тамино начинает играть на волшебной флейте, желая вызвать к себе Памину. В ответ он слышит звук флейты Папагено, который ведет сюда Памину. Но, заблудившись, Папагено и Памина встречают преследующего их мавра Моностатоса. И тут приходят на помощь волшебные колокольчики Папагено… (останавливается, к Шмоланду и компании)… Можно, я не буду подробно? Это вообще самая загадочная опера Моцарта. Сложная масонская история, много всяких символов, я сама не до конца разобралась…
Гена (он всё записывал): А шо тут сложного? «Тамино-Памина», «Моностатос – Папа Гена!». Всё понятно…
Людочка: (медведь – «Ай лав ю»?): …Так вот. Внезапно появляется Царица ночи. Она только что вручила кинжал своей дочери…
Гена: Папагене!
Людочка (секунду подумав): Нет – Памине. Вручила кинжал дочери и требует от неё отомстить волшебнику Зарастро – есть такой персонаж – и убить его. За то, что он украл у неё диск.
Юра(удивлённо): Диск???
Людочка(поясняет): Священный Диск Солнца, дающий силу и власть. Но дочь отказывается идти на убийство, и чувство мести Царицы Ночи ещё более усиливается, выливаясь в арию – одну из самых знаменитых и сложных арий в мировом оперном искусстве. Итак, «Ужасной мести жаждет моё сердце» - поёт Царица Ночи нашего театра – заслуженная артистка (артистка первой категории?)…… На языке оригинала – «Дер хёлле рахе кохт ин майнем херцен».
Гена (Юре): Это не итальянский. Итальянский я уже знаю
Шмоланд: Ну, что ж, Бергамот – теперь учи немецкий…
АРИЯ ЦАРИЦЫ НОЧИ («Волшебная флейта») – солистка с кинжалом!

Бурные аплодисменты
Шмоланд: Браво, браво! Дас ист фантастиш!
Солистка: Данке шён, херр Шмоланд!
Гена: Вот это по-нашему! Всё понятно! Каждое слово. «Дас ист фантастиш», «О – я, я!» Как в кино! (показывает в гаджет, там слышен вздох: «Ах..», Гена смущается, прячет гаджет)
Юра: Камамбер, я так и не понял – она хорошая или плохая?
Шмоланд (переводит Солистке): Майн кляйнэ фройнд фрахт: ист эс гут одэ шлехт?
Солистка: Вэ ис эст?
Шмоланд: Она спрашивает: кто?
Юра: Ну, Царица эта, Ночи.
Шмоланд(переводит Солистке): Кёнигин дер нахт.
Солистка: О-о-о… (задумчиво) «гут одэ шлехт, гут отдэ шлехт…» Зи ист ди кёнигин… Зи ист айнэ муттэ…
Шмоланд: Она – царица, она мать…
Солистка: …Унд зи хаст мАсонс!
Шмоланд: И она не любит масонов!
Солистка (потрясая кинжалом): Доннер веттер! Ферфлюхен! Шайзе! Масонс!
Шмоланд: Очень не любит…
Мигание света, шум, звон разбитого стекла, выбегает растрёпанная артистка (желательно – та, которая будет петь потом Периколу – т.е., З.Каипова?)
Артистка («Царице ночи»): Галя! (???) Шо ты тут из себя Царицу строишь? Они уже там буфет почти захватили!
Солистка (артистке): Та подожди, Зоя! (Шмоланду и компании) Эншульдиген, херр Шмоланд! Эншульдиген, майнэ херен (залу) Эншульдиген, майнэ даммен унд херен – их мусс геен!
Шмоланд: Она извиняется, но должна идти!
Солистка (показывает): Зи ист айнэ муттэ…
Шмоланд: Там – буфет!
Гена: Та знаем…
Солистка: Гибт – майнен плятц!
Шмоланд: Там – её место!
Солистка: Майн кампф!
Шмоланд: Её борьба!
Солистка (Артистке, потрясая кинжалом): Ком цу мир, Зоя!
Солистка и Артистка бросаются «в бой за буфет». Там, в кулисах, борьба крики, выстрелы, крики: «Фойер!» ….
Гена: Камамбер, так она шо – пошла в буфет масонов мочить? Я вообще с этими масонами ничего не понял. Хто такие?
Юра: А ты погугли.
Гена: Та от страшновато… та от шото меня останавливает…
Шмоланд(несколько зловеще): Между прочим… по одной из версий - именно масоны отравили Моцарта. Как раз после этой оперы. За то, что он слишком близко подобрался к их тайне (глядя на Гену)
Гена пугливо отшатывается
Шмоланд: Хотя…Моцарт и сам был масон.
Гена в ужасе ахает
Юра: Так его ж этот…Сальери отравил.
Все на него удивлённо смотрят
Юра(смущённо объясняет): Мне один человек в антракте рассказал Людочка…
Шмоланд: И Сальери был масон…
Гена в ужасе ахает
Юра: Ну, Пушкин про них писал.
Шмоланд: И Пушкин был масон…
Гена в ещё большем ужасе ахает
Шмоланд: Они все находились в Ложе…
Гена (потрясённо смотрит в зал, на ложи театра): В ложе??? Шо – вот это все там масоны?
Шмоланд (смотрит в зал): Нет, не все. Только Правый сектор (показывает вправо)
Гена ахает
Шмоланд: …А вообще, масоны – это вольные каменщики. У них даже символ – строительный мастерок.
Юра: А что они хотят, камамбер?
Шмоланд: Ну… Насколько я понял, у них очень благородная задача. Они хотят тайно усовершенствовать человечество.
Гена: Ну и шо – получается?
Шмоланд(вздыхает): …Они так тайно усовершенствовали человечество, что оно этого не заметило…
Входит на цыпочках раненый Тарелочник. Вместо тарелок – него в руках два больших строительных мастерка. Он «отбивает» сентенцию Шмоланда. Звук – не тарелочный, а какой-нибудь «эзотерический».
Гена взглядом потрясённо указывает Шмоланду на Тарелочника.
Гена (шёпотом, м.б., даже беззвучно артикулирует): Масон?
Шмоланд (утвердительно кивает): Третьей категории…
Тарелочник «отбивает».
Юра: Так они всё-таки отравили Моцарта или нет?
Тарелочник многозначительно пожимает плечами, прикладывает палец к губам, «отбивает» и на цыпочках уходит.
Шмоланд: …Думаю, что всё-таки не травили. Скорее всего, это выдумки. Напраслина. Клевета.
Пауза. Ничего не происходит.
Шмоланд (акцентировано): Клевета!
Пауза. Ничего не происходит.
Шмоланд: КЛЕ-ВЕ-ТА!
Выбегает виноватая, припоздавшая Людочка с медведем в обнимку
Людочка: Ария Дона Базилио «Клевета» из оперы Джоаккино Россини «Севильский цирюльник», написанной в одна тысяча восемьсот шестнадцатом году. Действие первое, картина вторая. Учитель музыки, Дон Базилио, сообщает своему другу Дону Бартоло, что в городе появился Граф Альмавива – тайный воздыхатель Розины, на которую имеет виды Дон Бартоло…
Юра(глядя на Людочку): Наконец-то опять о любви!
Людочка (глядя на Юру, прижимая медведя («Ай лав ю!»), со вздохом): Увы, нет… (продолжает) Дон Базилио предлагает оклеветать Графа Альмавиву, потому что считает клевету – самым оптимальным способом умножить человека на ноль. То есть – уничтожить его в глазах окружающих.
«И, как бомба, разрываясь, клевета всё потрясает и колеблет мир земной!» - рисует масштабную картину воздействия клеветы на общество народный (заслуженный) артист.…..(ведущий мастер сцены...? артист первой (второй) категории?)……
АРИЯ «КЛЕВЕТА» («Севильский цирюльник»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд: Ужасно, отвратительно, более бездарного исполнения я ещё не слышал!
Солист в шоке, хватается за сердце (желательно, чтоб он упал в обморок)
Шмоланд: Видите, друзья – тупая, незамысловатая клевета – а что с человеком делает! (Солисту) На самом деле – браво, браво! Это было замечательно! Вы – талантливый, вы – профессионал, и всё такое…. (хлопает) Вы – гений! Вы – величайший бас современности!
Шмоланд хлопает и провоцирует зал хлопать. Солист кланяется, вначале недоверчиво, а потом «входит во вкус». Зал хлопает, Солисту бросают цветы.
Шмоланд: Спасибо вам огромное! Вы подарили нам минуты наивысшего наслаждения!
Солист, кланяясь, скрывается в кулисах. Тут же возвращается с вопросом.
Солист (Шмоланду, подозрительно): Скажите, а то, что вы сейчас говорили – это была правда или опять клевета?
Шмоланд: Это была не клевета…
Солист, удовлетворённый и вдохновлённый, уходит, посылая залу воздушные поцелуи
Шмоланд (дождавшись, пока Солист скроется): … Это была лесть. Та же клевета. Но со знаком «плюс».

Из кулисы, не очень далеко, показывается уже «очень раненый» Тарелочник и исполняет свой «отбивочный» долг. Сразу же исчезает.
Шум борьбы, крики: «Отдавайте!», «Не отдадим!».
Шмоланд(указывает в кулису): Да… Прямо не буфет, а Ватерлоо какое-то…
Юра(Гене): Удержат?
Гена: Не-а!
Юра: Спорим?
Гена: Спорим!
Юра: Под что?
Гена озирается, подбирает букет цветов (или цветок), оставшийся на сцене после того, как забросали артиста, исполнявшего «Клевету». (м.б., что другое режиссёр придумает).
Гена (с букетом или цветком): Та хоть под это!
Юра: Давай!
За кулисами слышно: «Ура!!! Ура!!!». Появляется Артистка (Каипова?). Она возбуждённая и явно «отметившая победу».
Каипова: Мы его удержали!
Гена со вздохом отдаёт «выигрыш» Юре
Каипова (продолжает): Мы его заняли! И мы его – никому не отдадим! (напевает) «Не отдадим, не отдадим…»
За ней выбегает Директор.
Директор: Артистка Каипова! Заслуженная артистка Каипова! Кто вам дал право выходить на сцену в таком виде?
Каипова (благодушно-хмельно): Тсс! Дирек-тор, тсс! («тсс» будет потом в её арии) Мы отбили наш буфет! Мы их прогнали… и загнали… в бухгалтерию!
Директор, услышав про бухгалтерию, в ужасе хватается за голову
Директор: В бухгалтерию! (обречённо) Лучше бы вы сдали буфет…
Директор, в полной фрустрации, медленно уходит в кулису
Каипова (Шмоланду и компании, игриво): Мужчины! Пришельцы! Желаем что-нибудь послушать?
Шмоланд: А что – у нас есть выбор?
Каипова: Прально! Нет! (треплет Шмоланда по щеке, или по шевелюре – в общем, ведёт себя «раскованно)
Директор опять появляется из кулис
Директор: Артистка Каипова! Прекратите! Как это называется?!
Каипова (Директору): Тсс!
Директор: О, господи… (уходит обхватив голову руками)
Каипова (весело, слегка «заплетаясь»): А как это называется? А?
Цоканье каблучков, выходит Людочка
Людочка: Ариетта Периколы «Я чуть-чуть пьяна»…
Гена(удивлённо): Это шо – тоже опера?
Каипова: Это оперетта, детка! (поднимает палец) «Пе-ри-ко-ла»!
Людочка (подхватывает): …написанная Жаком Оффенбахом в одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году. Действие первое. События происходят в 18 веке в южно-американской республике Перу, завоёванной испанцами…
Каипова: Да??? …(вспоминает) Точно! В Перу!
Людочка(продолжает): …Вице-король Дон Андре приглашает бродячую певицу Периколу во дворец – спеть и отобедать…
Каипова (отрицательный жест пальцем): И ничего больше!
Людочка: …Перикола выходит из дворца и поёт.
Каипова откашливается
Людочка: Ее ариетта - с прерывистым дыханием, как бы оборванными концами фраз, но с очаровательной, гибкой мелодией - рисует героиню в состоянии легкого опьянения…
Каипова (подняв палец, подчёркивает): Лёгкого!
Людочка: …но в то же время – полной женственности и лукавства…
Каипова: Ну так… (демонстрирует «женственность и лукавство») Так сказать, в Перу - на пиру!
Людочка: «Какой обед нам подавали! Каким вином нас угощали!» - делится своими впечатлениями Перикола, она же - заслуженная артистка…
Каипова (перебивает): Тсс! Я сама! (объявляет себя) НАРОДНАЯ артистка… Не! МЕЖДУ- народная артистка…Украины…и республики Перу – Зоя Кааааааиииипоооовааа!
АРИЕТТА ПЕРИКОЛЫ («Перикола»)

Бурные аплодисменты
Шмоланд: Браво, браво!
Каипова (воодушевлённая приёмом): А я ещё одну арию знаю! Даже не одну! (жест) Щас! (собирается продолжать)
Выскакивает Директор, чтобы остановить Каипову
Директор (прикладывает палец к губам – а-ля «Перикола»): Тсс! (тревожно, вполголоса) Артистка Каипова! Зоя! Пока вы тут пели – случилась беда! Они … (показывает) …ворвались в вашу гримёрку и…
Каипова: Что?!
Директор: И… примеряют ваши концертные платья!
Каипова(в ужасе): И…розовое с рюшами и декольте?!
Директор вспоминает, жестами показывает на себе, скорбно кивает: «Да».
Каипова(себе): Зоя! Не отдадим!!! «Не отдадим, не отдадим!»(решительно убегает в кулисы)
Шмоланд (Директору): Нехорошо… «товарищ директор». Не-хо-ро-шо!
Гена: Ай-яй-яй – как не стыдно!
Директор(оправдывается): Ну, а как ещё я мог убрать её со сцены?
Шмоланд: Обманывать людей – нехорошо.
Директор: Людей – да. ((оглядывается в кулисы, затем опять к Шмоланду) Но это же – артисты. Они же – не люди в…(показывает на себя, затем хочет показать на Шмоланда и компанию, осекается и показывает на зал)…в обычном смысле этого слова. Они артисты, они живут в каком-то своём, придуманном, нереальном мире. Из реального – они знают только про зарплату. И никто из них – никто, уж поверьте мне! - не способен без опытного, мудрого и…кстати, тоже не очень высокооплачиваемого менеджера.. (намекает на себя) …не способен ни на что!
Выскакивает Сергеев. Возбуждённый, радостный. Обнимает Директора, пожимает руки «пришельцам», опять обнимает Директора и целует в щёку.
Директор: Э! Э! Сергеев! Вы что? Это же опера, детка! Вы же не в балете!
Сергеев: Я всё решил! (хлопает себя по попе) С помощью этого! Всё здесь! Здесь – наше спасение! (ещё сильнее хлопает себя по попе) Здесь наше будущее!
Пауза. Все, слегка охреневшие, смотрят на Сергеева. Сергеев достаёт из заднего кармана объявление.
Сергеев: Вот! Приглашение на встречу! (читает) «Приди к власти и скажи всё, что наболело в 19 часов». Это - новые люди, новая власть, я в них верю! (читает) «Товарищ Справедливер, 215-й кабинет»
Шмоланд: Как-как?
Сергеев(читает): Спра-вед-ли-вер.
Шмоланд: (иронично) Тоже, наверное, пришелец?
Сергеев: Не, на стене висело! Да его все знают! Он сейчас по телевизору всё время! А самое главное – мы с ним друзья! (уточняет) В «Одноклассниках»! Я ему верю! Он спасёт! Кто к нему? Я к нему! Кто со мной? (оглядывается) Никто со мной?
Сергеев машет рукой и решительно идёт в кулисы. Слышен крик: «Стой, Сергеев!». Сергеев останавливается. Из-за кулисы появляется Зоя Каипова в розовом платье с рюшами и декольте.
Каипова: Я с тобой!
Сергеев и Каипова, поя «Не отдадим, не отдадим!» - решительным шагом направляются в кулисы - к депутату
Директор(Шмоланду): Ну, вы видите с кем мне приходится иметь дело? (передразнивает Сергеева) « Новая власть!», «Новые люди!», «Я в них верю!» Нормальный человек может такое говорить? Это же смешно! (показывает в зал) Вот и люди смеются!
Шмоланд: Вувузела, тебе смешно?
Юра: Нет, камамбер…
Шмоланд: А тебе, Бергамот?
Гена: Ни разу!
Шмоланд (задумчиво): Странные люди эти люди… Они так привыкли смеяться, когда надо плакать, что даже специально заставляют друг друга страдать побольше, чтобы смеяться почаще…